Бывший военный Третьей ОШБ Дмитрий Рясный родом из Луганщины, где его семья много лет занималась пчеловодством. После участия в большой войне, 37-летний ветеран снова вернулся к этому делу – уже на Днепропетровщине как переселенец. Потеряв пасеку и имущество в Луганской области, Рясный фактически начал бизнес заново: построил пасеку вблизи Днепра, запустил производство пенополиуретановых ульев и помогал другим ветеранам с грантами и бизнес-планами.
В рамках спецпроекта «Ветеранская экономика» в интервью Delo.ua Дмитрий рассказал, как семейное дело превратилось в ветеранский бизнес, почему гранты от украинских и иностранных компаний стали для него точкой роста и как пчеловодство помогает военным возвращаться в гражданскую жизнь.
Как вы начали заниматься бизнесом в области пчеловодства?
– Профессионально пчеловодством я начал заниматься в 2018 году, потому что мы уже жили с него. Отец подарил мне первые десять ульев. После увольнения из армии я также воспользовался программой центра занятости: тогда можно было получить сразу всю сумму выплат, которые государство должно платить в течение года. В моем случае это было около $2000. На эти деньги я купил ульи и начал развивать пасеку.
Когда вы впервые столкнулись с грантовыми программами?
– В 2018 году. Тогда была программа Украинского женского фонда при поддержке USAID для льготных категорий, в частности участников боевых действий. Это был мой первый опыт написания грантовой заявки.
Я выиграл $1000 и купил хорошую медогонку. Тогда понял важную вещь: ты сам пишешь заявку, подаешься, и если твоя идея убедительна, можешь получить поддержку.
После этого вы продолжили подаваться на гранты?
– Да. В 2020 году я получил поддержку от ПРООН – примерно 100-110 тыс. грн, где-то $3500-4000 по тогдашнему курсу. На эти средства снова купил оборудование для пасеки. Я увеличивал ее и видел, что все выходит.
Полномасштабная война и второй старт
Что случилось с бизнесом после начала полномасштабного вторжения?
– Моя пасека была в Новоайдарском районе Луганщины, а жил я в Лисичанске. Когда все началось, я уже не поехал на пасеку, потому что это было очень опасно. Мы выехали в Днепр, и я сразу принял участие в местной территориальной обороне.
Сначала я служил в ТРО «Азов-Днепр» (не путать с 12 бригадой «Азов» НГУ). Затем формировалась Третья отдельная штурмовая бригада, и в ноябре 2022 года я перевелся туда. После согласования мы заехали к югу от Бахмута – это район Андреевки, Курдюмовки и соседних сел. Я служил до августа 2023г.
Думали ли вы во время службы, чем будете заниматься по возвращении?
– Да. В 2022 году я понимал, что рано или поздно вернусь с войны и нужно будет что-то делать. Решил, что это снова будет пчеловодство, но уже на новом месте. Я купил 20 пчелосемей, ульи и оставил их знакомому. Просил только сохранить пчел, потому что не хотел по возвращении снова начинать с 10 ульев, как в 2018 году.
Сколько это было в деньгах?
– Одна пчелосемья тогда могла стоить около $150. То есть 20 пчелосемей – это примерно $3000. Но так получилось, что человек, у которого они были, уехал за границу. Пчелы погибли, остались только сами ульи.
После увольнения со службы в августе 2023 года я начал искать место, где можно снова поставить пчел и восстановить пасеку. Сезон в пчеловодстве стартует в марте-апреле, максимум в мае, поэтому у меня было несколько месяцев, чтобы найти локацию.
Первый майский мед мы обычно качаем в начале июня. Затем следует подсолнечный мед – это уже основной валовой продукт. Последние работы с медом обычно в августе, а дальше в сентябре-октябре-ноябре идет подготовка пчел к зиме. Когда температура стабильно падает до +10 градусов и ниже, пчелы уходят в зимовку до весны.
Где удалось найти новое место для пасеки?
– Приблизительно в 30 км от Днепра. Мы нашли в деревне заброшенный дом с большим двором. Людей в селе немного – около 300-350 человек. Продавцы пошли нам навстречу и согласились на отсрочку платежа. Территория была заброшена, все заросло, дом и сейчас непригоден для жизни, но двор подходил для работы. Мы начали все расчищать, ставить подставки под ульи, приводить участок в порядок.
У нас работает пять человек. Это не только те, кто выливает
ульи. Есть человек, который помогает на территории: косит, ухаживает за участком, выполняет другую работу. Для нашего формата это тоже немаловажная единица.
Гранты, обучение и запуск производства ульев
После возвращения в гражданскую жизнь вы снова искали грантовые возможности?
– Да. В ноябре 2023 года я увидел программу Helvetas для старта бизнеса. Затем попал в программу ПУМБ «Жить навстречу». Там было очень качественное обучение: ПУМБ заключил договор с Киевской школой экономики, и преподаватели КШЭ около двух месяцев обучали нас бизнесу. Занятия были дважды в неделю, также менторские консультации по направлениям – маркетинг, финансы и другие темы.
После учебы была защита бизнес-плана. Я подавался на 1 млн грн, но мне согласовали 500 тыс. грн. Идея была в том, чтобы уменьшить сезонность бизнеса, ведь в пчеловодстве она очень ощутима, поэтому мы решили запустить еще одно направление, связанное с пасекой – производство ульев из пенополиуретана.
Деньги мы получили в феврале 2025 года. Все 500 тыс. грн от ПУМБ направили именно на производство ульев – в частности, на формы для отливки. Мой личный вклад был в помещении: ремонт, подведение его в нормальное состояние, чтобы там можно было работать. К концу года мы достроили котельную, в январе запустили отопление и с середины января уже могли работать даже зимой.
Какие ульи вы делаете?
– Мы производим пенополиуретановые ульи. Сейчас полностью производим 10-рамочные комплекты, но уже планируем масштабирование, чтобы производить также 8- и 12-рамочные варианты. То есть хотим закрыть базовые потребности пчеловодов, которые к нам обращаются. Стандартные заказы на 10-20 ульев можно выполнять в течение 5-7 дней.
Сейчас производство ульев для вас важнее самой пасеки?
– Пасека хоть и сезонная, но мы постоянно ее расширяем. Сейчас есть около 200 пчелосемей. Пчеловодством я занимаюсь сам, привлекаю жену к откачке меда. А на производстве ульев работают люди, непосредственно занимающиеся отливкой и другими процессами.
К примеру, был грант от IREX на $10 тыс. Мы направили его на покупку оборудования для фасовки меда в маленькие стеклянные баночки, а также станок для фасовки меда в стики – примерно как фасуют сахар, только у нас это мед.
Мед крупными банками продавать менее выгодно. Поэтому мы фасуем его в маленькую тару, добавляем ценность и продаем с более высокой наценкой. Также запустили мед с орешками – подарочные наборы, маленькие баночки, которые люди заказывают, например, в качестве презентов гостям на свадьбу. Есть баночки с миндалем, кешью, арахисом, грецким орехом или миксом орехов. Все это заливается медом.
То есть сейчас бизнес максимально диверсифицирован?
– Да. Мы стараемся не зависеть от одного источника дохода. Это мы поняли еще в Луганской области: нельзя полностью зависеть от оптовых закупщиков. Один год цена на мед может быть $1 за килограмм, другой – $2,2. Нет прогнозируемости. Поэтому мы делаем ставку на фасованный мёд в маленькой таре, подарочные наборы и производство ульев.
Какие гранты еще в процессе реализации?
– Сейчас реализуем грант от Украинского ветеранского фонда примерно на 1,3 млн. грн. Защита была в конце марта этого года, далее – проверки и подписания документов. Реализация стартовала 1 июня. Мы подавались на увеличение пасеки, поэтому закупили компоненты, чтобы самостоятельно вывести пчел и увеличить пасеку еще на 200 пчелосемей.
Как работает механизм траншей в таких грантах?
– Это стандартный механизм у доноров. Тебе дают часть средств, ты должен отчитаться об их использовании: фото оборудования или товаров, расходные накладные, выписки со счетов, платежные поручения, документы ФЛП, у которых покупаешь. Донор проверяет, что ты действительно приобрел то, что было прописано в договоре, а не потратил деньги на другое. Если отчет принимают, переходишь к следующему траншу.
Как ветерану подготовиться к гранту
У вас уже есть большой опыт работы с грантами. Какие ключевые вещи важны в бизнес-плане?
– Прежде всего – прогнозирование. Я никогда не пишу очень оптимистичные характеристики. В прогнозах лучше закладывать пессимистический или средний сценарий, потому что всегда будут факторы, на которые ты не можешь повлиять и которые могут помешать продажам. То, что я реализовал несколько грантов, не означает, что все давалось легко. У нас было много отказов.
Как вы работаете с отказами?
– В Украинский ветеранский фонд мы подавались несколько раз. Сначала отпали еще на этапе документов, затем пришли к защите, но после финального этапа получили отказ. Лишь когда мы проанализировали все ошибки, поняли, что было не так и учли это, то победили с третьего раза. Мы с женой все пишем сами, не платим за бизнес-планы.
Вы помогаете другим ветеранам с грантами?
– Да. После того, как я стал победителем первого сезона программы ПУМБ «Жить навстречу», меня приобщали к менторству во втором и третьем сезонах. Я беру только те команды, где могу быть максимально полезным – то есть пчеловодство.
В третьем сезоне работал с командой из Харькова. Они написали качественную заявку, мы ее доработали и выиграли 500 тыс. грн. Сейчас они занимаются ветеринарией в сфере пчеловодства.
Как работает менторство в таких программах?
– Ментор подсказывает, где нужно доработать, например, что можно не ограничивать продажи одной областью, если товар можно отправлять по Новой почте или Укрпочте по всей Украине. Но это должна быть работа с двух сторон: команда должна быть открыта к переменам, а ментор – компетентным в своей сфере.
Финансирование в подобных программах получают не все участники?
– Да, количество победителей ограничено. Но деньги – это только часть программы. Не менее ценно само обучение: участники выполняют домашние задания, постоянно работают над бизнес-планом и даже в случае отказа получают готовый документ, который можно адаптировать для других грантовых программ.
Я также помогаю военным с инвалидностью: кому-то подсказываю по поводу грантов, кому-то по поводу пчеловодства. Даже начал бесплатно отправлять таким людям пенополиуретановые ульи – по одному, чтобы они могли попробовать. Один такой улей стоит около 3 тыс. грн, но для меня это небольшой вклад в хорошее дело.
Кроме того, я присоединился к двум ветеранским организациям – «Редуту», специализирующемуся на ветеранском бизнесе, и «Ветеранскому корпусу». Там занимаюсь направлением ветеранского бизнеса: помогаю с бизнес-планами, консультациями и запуском собственного дела.
Я просто хочу, чтобы ветераны пробовали. В 2018 году пчеловодство меня действительно вытащило. Многие увольнявшиеся со службы вместе со мной через полгода возвращались назад или начинали злоупотреблять алкоголем.
Пчеловодство как работа и восстановление
Что самое трудное в пчеловодстве и вообще в вашем бизнесе?
– Я бы сказал, что труднее всего – найти качественных рабочих, которым можно доверять, которые постоянно будут выходить на работу и не будут подводить. Если есть 10, 20 или 30 ульев как дополнительный доход, можешь все обслуживать сам. Но когда выходишь на промышленное количество и имеешь несколько направлений – пасеку, фасовку меда, производство ульев – без наемного труда никак.
Сколько меду может давать один улей?
– Это очень зависит от года и региона. В Луганской области я мог брать около 65 кг меда с одного улья за сезон. Здесь, в Днепропетровской области, прошлый год был очень жарким и почти без дождей, поэтому вышло около 25 кг с улья. В 2021 году в Луганской области у меня было 127 ульев, а здесь в прошлом году было 80. Сейчас уже около 200 пчелосемей.
Конкуренция, TikTok и планы экспорта
Где сложнее конкурировать – в меде или производстве ульев?
– В меде ты конкурируешь фактически со всеми пчеловодами, потому что сейчас интернет и почтовые перевозчики дали возможность продавать в любой уголок Украины. Поэтому важны упаковка, этикетка, условия производства. Я показываю, в каком помещении производится продукция: что это не сарай, а нормальное помещение с отоплением, плиткой, обшитыми стенами, канализацией и всем, что нужно для производства.
Что касается ульев, то до полномасштабной войны производителей пенополиуретановых ульев в Украине можно было сосчитать по пальцам одной руки. Сейчас появилось множество производителей: инженеров, мастеров, небольших мастерских. Люди даже в непромышленных объемах могут производить очень качественную продукцию.
Кто покупает ваши ульи и мед?
– Ульи в большинстве своем отправляем по Украине через Новую почту и Укрпочту. География очень широка. С медом так же: раньше в Луганской области мы продавали преимущественно локально – Северодонецк, Лисичанск. Сейчас многое отправляем по почте.
Какие каналы продаж работают лучше всего?
– У нас есть сайт – он скорее одностраничный и рекламный, но с него тоже есть продажи. Работают соцсети, выставки, знакомства. Мед также продается в автономном режиме: в Днепре есть договоренность с цветочным магазином, где стоят наши подарочные наборы. Также открывается сувенирный магазин Днепра, где тоже будет наша продукция. Для ульев отлично работает TikTok.
TikTok действительно приводит покупателей ульев?
– Да. Звонят даже люди по 65 лет, которые говорят, что не могут написать в Viber, но увидели меня в TikTok и хотят заказать. Это теплая аудитория: люди сами подписываются, потому что им интересно пчеловодство. Это не холодная реклама, где непонятно, нужен ли человеку твой продукт.
Как планируете масштабировать бизнес дальше?
– Мы будем расширять линейку ульев – добавлять другие комплекты, в том числе 8- и 12-рамочные. Также хочу увеличить пасеку до 600 ульев. Но в то же время не хочу покидать направление, к которому уже присоединилось: волонтерство, консультации для ветеранов, помощь с бизнес-планами и грантами.
Есть ли у вас опыт или планы продаж меда и ульев за границу?
– Опыта экспорта пока нет, но планы есть. В то же время, с медом это не так просто, ведь развитые страны защищают собственных производителей и имеют жесткие требования к импортной пищевой продукции.
Но Украина входит в число заметных экспортеров меда. Как это удается, несмотря на ограничения?
– Это работает преимущественно из-за больших контрактов. Компании экспортируют мед как сырье – в бочках по 300 кг и партиями примерно по 20 тонн. То есть речь идет не о розничной продаже, а о больших промышленных объемах.
В розницу выйти на европейский рынок гораздо сложнее. Необходимо выполнить много требований, пройти соответствующие проверки и подтвердить качество продукции. К примеру, Польша даже запрещает ввоз меда через границу в багаже.
Какой главный совет вы дали бы ветеранам, желающим начать собственное дело?
– Я бы хотел, чтобы ветераны искали себе подобных и объединялись. Когда человек общается с теми, кто имеет схожий опыт, ему проще и просить помощи, и принимать ее. Есть принцип «равный равному» – для ветеранской среды это очень важно.
Пока есть грантовые возможности, ими нужно пользоваться, потому что они могут закончиться. Каждый год ветеранов становится больше, конкуренция за программы будет расти и начать будет сложнее. Пока кто думает, кто берет и делает.