Переговоры между Украиной, США и Россией, состоявшиеся в Абу-Даби, не стали прорывными, но и формальностью их уже не назовешь. Фокус выяснил, что на самом деле показали эти встречи и почему за сдержанным оптимизмом скрывается больше рисков, чем ответов.
В Объединенных Арабских Эмиратах состоялась первая за долгое время двухдневная трехсторонняя встреча между представителями Украины, Соединенных Штатов и России. Впервые за годы широкомасштабной войны стороны сели за один стол, чтобы обсудить параметры окончательного прекращения войны и возможную логику мирного процесса.
По словам собеседников, атмосфера переговоров в некоторые моменты была неожиданно конструктивной: участники отметили, что позиции представителей Украины и России звучали с взаимным уважением, а общая динамика «превзошла ожидания» многих международных экспертов. Этот эффект, названный некоторыми источниками «химией», стал символом неожиданного настроения за переговорным столом.
Американские дипломаты, выступавшие в качестве главных модераторов формата, открыто говорили о возможности дальнейших встреч — включая новую трехстороннюю сессию уже в начале февраля в Абу-Даби, которая, по их мнению, может дать еще более четкий вектор для движения вперед.
Важно, что украинская сторона четко подчеркнула свою позицию: полная безопасность и территориальная целостность Украины остаются непоколебимыми приоритетами, а любые договоренности должны основываться именно на таких принципах.
Несмотря на позитивные сигналы с переговоров, ключевые проблемные вопросы остаются нерешенными — прежде всего это судьба территорий на востоке страны и механизмы их статуса в контексте мирного соглашения. Эти темы по-прежнему вызывают острые споры между делегациями.
Аналитики отмечают: само появление такого формата уже является дипломатическим достижением, но реального мира еще не получилось достичь. Сами переговоры дали больше вопросов, чем ответов, заложив в то же время основу для нового цикла консультаций.
Что показала трехсторонняя встреча
Промежуточные раунды переговоров в формате Украина — США — Россия, которые состоялись в Абу-Даби, не стали прорывом. Но и свести их к дипломатической формальности уже невозможно. Сам формат, состав делегаций и появление прямых контактов свидетельствуют: стороны пытаются нащупать контуры возможного компромисса, при этом не уступая принципиальные позиции.
Опрошенные Фокусом политологи сходятся в одном: переговорный процесс сдвинулся с мертвой точки, но его фундаментальные противоречия никуда не исчезли.
Одно из главных изменений, которое зафиксировали эксперты, — подход России к переговорам. Москва на этот раз существенно изменила состав своей делегации. Вместо публичных или идеологически заангажированных фигур Кремль делегировал профессиональных переговорщиков и военных, имеющих опыт закрытых договоренностей.
Это, по оценке политолога Игоря Рейтеровича, свидетельствует: Россия восприняла формат серьезнее, чем раньше, и готова обсуждать конкретные параметры, а не только имитировать процесс. В то же время эксперты отмечают: сам факт более «качественной» делегации не означает готовности РФ к реальным уступкам. Кремль и в дальнейшем заинтересован в затягивании времени и игре на нескольких треках одновременно — дипломатическом и военном.
Ключевым сдвигом стало то, что в Абу-Даби появились двусторонние контакты между Украиной и Россией без посредников. Это означает изменение всей логики коммуникации.
Как объясняет политолог Станислав Желиховский, до этого переговоры фактически проходили либо в формате «челночной дипломатии», либо через США или Турцию. Прямой диалог — это признак того, что стороны проговаривают наиболее болезненные вопросы, которые не всегда удобно выносить на трехсторонний уровень.
Однако здесь кроется и риск.
«Прямые контакты без четкой согласованной позиции с партнерами могут создавать пространство для манипуляций, особенно со стороны России, которая традиционно использует различные трактовки договоренностей», — говорит Фокусу Желиховский.
Главный компромисс: остановка по линии фронта
Политологи сходятся в оценке базового сценария, который сейчас выглядит наиболее реалистичным для Украины: прекращение боевых действий по фактической линии разграничения — формула «стоим там, где стоим».
По мнению Желиховского, это решение является рациональным и вынужденным компромиссом в нынешних условиях переговорного процесса. Украина не готова и не должна добровольно передавать России под контроль территории, которые сейчас остаются под управлением украинской власти. Остановка боевых действий на существующей линии фронта — это максимум уступок, на которые Киев может согласиться сейчас.
«Даже такой вариант является серьезным компромиссом со стороны Украины, ведь стратегической целью остается полный вывод российских войск. Но это задача — на перспективу, а не на текущий раунд переговоров», — говорит эксперт.
Свободная экономическая зона и демилитаризация: компромисс или ловушка
Среди альтернативных моделей, циркулирующих в переговорном поле, — идея демилитаризованной зоны или свободной экономической зоны. Формально она может выглядеть как компромисс, позволяющий «сохранить лицо» всем сторонам.
Но именно здесь, предостерегают эксперты, заложен наибольший риск.
«Формально свободная экономическая зона предусматривает отвод войск, но ключевой вопрос — кто будет осуществлять реальный административный контроль. Территория не может быть «ничейной»: там живут люди, есть города, инфраструктура, потребность в безопасности и управлении.
Риск заключается в том, что такая зона со временем может де-факто превратиться в сферу влияния России, даже если сначала будет подаваться как компромиссное решение с инвестиционной привлекательностью», — продолжает Желиховский.
Поэтому, отмечает эксперт, любые подобные формулы требуют максимально жестких гарантий и проверок, чтобы не противоречить национальным интересам Украины.
ЗАЭС и Донбасс: узлы, которые не развязали
Несмотря на позитивные сигналы, переговоры не дали ответа на два ключевых вопроса:
- статус Донбасса,
- контроль над Запорожской АЭС.
Любые варианты «совместного пользования» ЗАЭС или распределения электроэнергии эксперты оценивают скептически. Россия системно нарушает договоренности или меняет их трактовку, а доверие в вопросах стратегической инфраструктуры фактически отсутствует.
По Донбассу позиции сторон остаются жестко противоположными. Именно здесь переговоры могут либо найти сложный компромисс, либо зайти в тупик — и тогда весь процесс рискует сорваться.
Отдельно политологи обращают внимание на риск имитации переговорного процесса со стороны Кремля. По словам Желиховского, Путин может быть заинтересован в затягивании диалога без реальных уступок, используя переговоры как инструмент геополитической игры.
В этом контексте эксперт вспоминает так называемую «ловушку Анкориджа» — возможные неформальные договоренности между Дональдом Трампом и Путиным, заключенные без участия Украины. Если такие обещания действительно имели место, это создает серьезную проблему не только для Киева, но и для самих США.
Россия может использовать эти договоренности как аргумент против новых санкций, тогда как Европа, видя отсутствие жесткой позиции Вашингтона, также будет медлить с усилением давления.
Игорь Рейтерович также обращает внимание на регулярные комментарии Пескова о «договоренностях в Анкоридже»: мол, «давайте двигаться по ним».
При этом, отмечает политолог, никто точно не знает, что именно в тех договоренностях. Но он предполагает, что там могло быть зафиксировано неприемлемое для Украины видение: выход Украины из Донбасса в обмен на завершение войны.
«Это для нас неприемлемо. Поэтому главное — держать нынешний формат под контролем», — объясняет он.
А в более широком смысле добавляет: переговоры могут продолжаться, но и война будет продолжаться, потому что Россия, по его оценке, не остановится сама по себе.
Прогресс есть — финала нет
Промежуточный итог переговоров в Абу-Даби выглядит так: коммуникация активизировалась, формат расширился, конкретика появилась — но ни один фундаментальный вопрос не решен.
Эксперты предостерегают от чрезмерных ожиданий: переговорный процесс может продолжаться параллельно с боевыми действиями, а Россия способна использовать сам факт диалога как элемент давления и затягивания времени.
«Боевые действия могут продолжаться до последнего момента подписания любого документа — буквально до финальной точки. В то же время возможен и сценарий, когда решение будет принято внезапно: встретились, договорились, и уже через неделю — подписание», — считает Рейтерович.
Однако более вероятным он считает вариант, что финал переговоров может быть не раньше весны, а возможно — в начале лета.
Желиховский считает, что без сдвигов в фундаментальном вопросе территорий любые договоренности — даже относительно миротворцев или гарантий безопасности — могут разрушиться в один момент. И именно этим, по словам эксперта, Россия может пользоваться, продолжая военное давление даже во время переговоров.
«Пока продолжается этот процесс, больше всего страдают мирные люди. И это тоже часть российской стратегии», — резюмирует политолог.
Напомним, что во время переговоров в ОАЭ 23 и 24 января представители Украины и США обсуждали возможность размещения миротворческих сил нейтральных стран на оккупированной части Донецкой области, однако Россия категорически отвергла этот вариант.
Также Фокус писал, что, по словам Владимира Зеленского, Киев согласовал с Вашингтоном двусторонние условия по гарантиям безопасности.